Ня пока.
Во время осады Айрон Джанкшен я участвовал в составе Дальневосточного артиллерийского полка, обстреливая город из 150-мм орудий в течение нескольких часов.
Сказать, что это было громко, значит ничего не сказать.
Это было чувство долгожданного доминирования. Наконец, мы перешли в наступление. Мы обстреливали колонистов.
Затем, как какой-то законченный безумец, из темноты появился колониальный бригадир. Со штыком в руке он оказался в наших окопах еще до того, как мы это осознали. Снаряды падали, когда члены экипажа были убиты. Половицы на наших складах боеприпасов стали скользкими от крови, когда мы нащупывали оружие.
Дюжина человек пала, прежде чем бригадира наконец опустили в землю. Мы стояли над его изломанным, изрешеченным пулями телом, потрясенные тем, что такие шары мог носить с собой простой человек.
Затем, десять минут спустя, абсолютный безумец сделал это снова. На этот раз у нас было оружие, но тесные границы артиллерийских траншей все еще давали ему преимущество, из-за которого погибло много членов экипажа.
Во второй раз, когда мы стояли над его трупом, было решено засунуть его в пушку и отправить обратно в Iron Junction. Сама плотность его орехов была огромной и оставляла след от удара.
Снимаю шляпу перед вами, бригадир. Ваше полное безумие запомнится надолго.